
Он запустил пальцы в свою буйную шевелюру.
— Забыл. Прости, напарница, но это сегодня не для меня. Сегодня он не хотел видеть никаких копов. Не хотел встречаться с Биллом Жераром в полуофициальной обстановке, потому что отлично знал: завтра его первым делом вызовут к начальнику в кабинет и со смаком надерут задницу. Чего он вполне заслуживает после устроенного им скандала в суде. Его гнев был справедлив, просто он дал ему волю не в то время и не в том месте. Диди права — он только навредил делу. Савич, наверное, остался этим очень доволен.
Диди нагнулась, подобрала с дорожки к дому газеты и хлопнула ими Дункана по животу.
— Ты пойдешь на этот ужин, — сказала она и стала подниматься по кирпичным ступеням, ведущим ко входной двери его дома.
Отперев ее, они зашли внутрь; Дункан бросился к висевшему на стене термостату и подрегулировал кондиционер.
— А с какой стати у тебя отключена сигнализация? — спросила Диди.
— То и дело забываю код.
— Ты никогда ничего не забываешь. Просто ленишься. Дункан, не включать сигнализацию просто глупо. Особенно сейчас.
— Почему «особенно сейчас»?
— Из-за Савича. Его слова «Мы еще увидимся. И скоро» походили на угрозу.
— Надеюсь, он на меня нападет. Тогда у меня появится оправдание.
— Для чего?
— Для того, чтобы исполнить свой долг. — Он швырнул спортивную куртку на стул и пошел по коридору на кухню, расположенную в задней части дома. — Где комната для гостей и ванная, ты знаешь, — сказал он, указывая на лестницу. — Располагайся.
— Дункан, ты идешь на этот ужин вместе со мной, — сказала Диди, преследуя его по пятам.
— Нет, я иду на кухню выпить пива, а затем приму душ, съем сэндвич с ветчиной и горчицей, так чтобы до слез продрало, а потом…
— Сыграешь на рояле?
— Я не умею играть на рояле.
— Что верно, то верно, — ядовито заметила она.
— Потом, наверное, посмотрю какой-нибудь матч по телевизору и завалюсь пораньше спать. Ты представить себе не можешь, до чего я соскучился по своей кроватке за две ночи тюрьмы. Зато я точно знаю, что не собираюсь наряжаться и не иду на ужин.
