Она рассмеялась:
— Возможно, он прав.
— Может быть. — Он взял пиво и отпил еще глоток.
— Хоть мне никто и не предлагал, но я бы с удовольствием выпила диетической колы.
— Извини. — Он открыл холодильник, пошарил внутри и с воплем отдернул руку. — Черт!
— Что такое?
— Напрасно я не включал сигнализацию.
Диди оттолкнула его, заглянула в холодильник, ее лицо перекосилось, она отшатнулась, как и Дункан.
— Что это?
— Если тебе интересно мое мнение, это язык Фредди Морриса.
Глава 2
Решили, что на следующее утро Дункан отнесет задубевший за несколько месяцев язык патологоанатому. Пока же он положил его в пакет для улик и вернул обратно в холодильник.
— Ты что, собираешься оставить его там? Вместе с едой ? — Диди была шокирована.
— Иначе им весь дом провоняет.
— Попросишь, чтобы здесь поискали отпечатки пальцев?
— Толку от этого не будет, только перевернут все вверх дном.
Кто бы ни побывал у него дома — Савич или, как думал Дункан, один из его многочисленных шестерок, — он явно был слишком умен и не оставил бы отпечатков. Этот унизительный подарок, сморщенный кусок плоти, был неприятной находкой. Однако гораздо неприятнее сознавать, что кто-то вторгся в твой дом. Подброшенный язык, в сущности, был просто шалостью Савича, его дразнилкой. Щелчком по носу потерпевшего поражение Дункана.
Но смысл этой дразнилки был далеко не смешным. Дункан уловил скрытую угрозу в дерзком прощании Савича; жуткая находка — отнюдь не исполнение этой угрозы, но всего лишь прелюдия, намек на то, что ждет впереди. Намек на то, что Дункан уязвим, а Савич настроен серьезно. Проникнув в дом, Савич вывел их с Дунканом противостояние на новый уровень. Теперь остаться в живых мог только один.