– Ну-с, фройляйн, – игриво начал Казанцев, усадив Веру на стул, – вы не имеете права хранить молчание. Слушаю! Вот это, – он приподнял, двумя пальцами конвертики, – изъято из вашего личного кармана. Хотелось бы узнать, как оно там оказалось. Девчонка-девчоночка, темные ночи… Начи-най!

Вера вытерла разодранную щеку платком. Чего теперь оправдываться? Рассказывать, что за бабу незнакомую заступилась и не успела наркоту сбросить? Кому рассказывать? Этим костоправам? Фуфло.

– Нашла, – едва слышно ответила Вера. Казанцев резво приподнялся со стула.

– Так, а ну-ка рукав засучи… Теперь другой. К лампе подвинься.

Вера протянула руки так, чтобы на них упал свет.

– Ну надо же?! Девушка с чистыми венами. Молодец. В первый раз, что ли, решила? А тогда я тебе умную вещь скажу, а ты постарайся запомнить. Ширяться вредно, милая, и курить тоже. Стало быть, нашла, да?

– Да.

– На рынке?

– Да.

– И то, и другое?

– Да.

– При этом упав и разбив лицо?

– Да.

– Ну вот за это и сядешь, – закончил блиц-допрос Казанцев.

В принципе достаточно. Ничего другого он услышать и не рассчитывал. К тому ж девчонка, похоже, из породы «волчат», лезть в душу к ней совершенно бессмысленно. Да и надо ли? Если у каждого наркоши допытываться, как и когда он встал на тернистый путь, придется плюнуть на все остальные дела и переехать в отделение на постоянное место жительства. Колоть на то, где взяла?… Это и так ясно. На рынке, у какого-нибудь восточного гостя. Хорошо хоть на ментов не валит, что подсунули.

Вера же сейчас думала не о себе. Юрика, не получившего дозу, начнет ломать, чердак поедет.

– Работаешь где? – прервал ее размышления Казанцев.

– Нигде… Раньше в ларьке торговала.

– И что, не понравилось?